Иран в настоящее время отвергает идею дипломатического урегулирования конфликта с Израилем и Соединенными Штатами, делая ставку на эскалацию атак в регионе. Несмотря на международное давление, Тегеран не демонстрирует готовности к капитуляции, а наоборот, продолжает использовать свое стратегическое преимущество — контроль над Ормузским проливом.
Об этом сообщает Finway
Контроль над Ормузским проливом как рычаг влияния
Согласно информации, нежелание иранского руководства уступать обусловлено их способностью перекрывать важный транспортный коридор — Ормузский пролив. Иран надеется, что углубление глобальных экономических проблем, вызванных частичной блокировкой пролива, создаст давление на администрацию президента США Дональда Трампа быстрее, чем Вашингтон сможет отреагировать военными методами.
Один из иранских дипломатов объяснил, что действия Тегерана направлены на усложнение действий противников, сделав их «чрезвычайно дорогими» для любых нападающих.
«Мы в одиночку противостоим крупнейшей военной супердержаве в истории», — сказал собеседник WP.
Реакция соседних стран и условия для переговоров
Как отмечают европейские дипломаты, иранская власть считает возможность контролировать пролив и противостоять давлению США и Израиля своей краткосрочной победой. На их взгляд, это позволяет Ирану влиять на международные рынки энергоресурсов и удерживать позиции, не испытывая существенного внешнего давления.
Источники сообщили, что представители Катара и Омана недавно инициировали контакты с Ираном по поводу возможного перемирия. Однако, даже значительное военное превосходство США и Израиля, по мнению дипломатов, не дает реальных шансов на быструю смену иранского режима.
В то же время Иран заявляет о готовности начать переговоры только при условии, что США и Израиль первыми прекратят атаки. Кроме того, иранские дипломаты выдвигают условия по гарантиям безопасности, включая финансовую компенсацию за ущерб, связанный с войной.
Европейские чиновники также указывают, что волна убийств высокопоставленных иранских должностных лиц, в частности, бывшего секретаря Совета национальной безопасности Али Лариджани, существенно усложнила перспективы диалога, так как именно он мог наладить контакт с Западом.